Мальцева В. Оценки выставляло небо_Советская Сибирь. – 1991. – 24 дек.

Глеб Ванаг. Имя этого человека звучит резко, энергично. Он и бьлл таким, полным сил и стре мления изменить мир к лучшему. Как он пытался сделать это — срывался, ошибался, радовался — давай- ьспомним теперь, когда он ушел от нас. Помянем на сороковой день его кончины. Очерк о Герое Социалистического Труда, бывшем директоре завода имени ілова Глебе Алексеевиче Ванаге был подготовлен незадолго до его смерти. ОЦЕНКИ ВЫСТАВЛЯЛО НЕБО Р УКА у бывшего дирек тора эгтода имени лова Глеба Алексеевича ага была сухая и креп- . Взгляд быстрый, оцени- щий, даже пронзятель- . Начальственный. К ак ни ій, как ни относись к это- разряду ближних наших, ьмненно одно: начальни- и рожідаются. Это тоже (ОТО рода талант, к ак хо- гий голос, к ак шахматное нление, как... многие ідру- дары , отпускаемые нам родой — увы! — безосо- >раэбора. * нужно воображения, 5ы представить Ванага мо- ым: он был высок, статен, уть не заторможен в дви- гиях и мыслях. БІГО корот- стрижка и маяеіра гово- ь горячо, СЛОВНО стремясь ем-то важном убедить со- ідника, почти довершают г «портрет на скорую ру- сех людей этого поколе- ; — гочгимых и тех, кого нила судьба, ковали на ой наковальне. Изломаи- !, исковерканные време- [, они, несомненно, облада- какнм-то непомерно раз- ым чувствам доата и емлеВ'ием совершить неве- грное. Мы сейчас говорим іеловеке, как цеьнтре всех от, о гуманизме, как высо- ішем жизненном законе, іаяаг рос и мужал, окру- иный другим социально- [хологическим «настоем», іь — все, человек — внн- Е, жизнь в сравнении с (ей не имеет цены. Даже )ечи не может быть: идея інев в любых обстоятель- ах. Возможно, он безогляд- поверил бы в это, какмно- I. Но... наследственная чвычка на все смотреть гтически, ухватывать в бом деле главное и реши- іьно ему следовать меша- быть доверчивым. Вьперяые он столкнулся с ьеэной критической сятуа- »й, когда учился в нясти- (е. студенческая труш іа, в р о р ^ он попал, состояла большей части из фронто- іов. Это были, в общѳм-то, чти ровесники Глеба. На ьжданке их жизненный [■гг был, может быть, даже ньше, чем у него. Кровь и ;ас фронтов они старались !ыть. Но пережитое давило, вяло, сказывалось на пове- гии. Бывало, они срывались грубость, чувствуя, что но вые мерки не всегда сраба- вчют в мирное время. Они взирали «тыловых крыс* и чего не могли с собой по чать. И вот эта грубоватая, іиистая группа избрала сво- : партийным вожаком Гле- Ванага. Его уравновешен- сть, трезвый ум, юноше ий, не опаленный войной тимизм, сыграли решаю- /ю роль в выборе. I — Уже тогда я понял, — ■іоминает Глеб Алексеевич, что значит быть лидером, леченным доверяем людей. Тогда и проявилось впер- » знаменитое впоследствии арство Ваяага: уверен в )ей правоте — не отступай, изнь, сплошь и рядом рег- ментированяая постанов- виями, не раз потом иопы- вала характер Глеба Алек- ввича. В 1972 году, в начале его боты на посту директора, к нарочно все складыва- сь так, что план выполнить возможно: сильно подводи- I поставщики. А когда, на- нец, все для сборки было ^ в о , времени почти не ос- валось. Тяжело было ди ктору осознавать, что он I может вывести завод из орыва. Да и не за себя ль'ко обидно. Всему коллек- на следующий год туго идется: уменьшатся все Інды, не получат люди при- Ьчных уж.е премий, доплат выслугу лет... Собрал руководителей всех дразделений, потребовал гаяизовать работу так, что- ■все-таки дотянуть план. разошлись по цехам уго- рчгаать рабочих на сверх- очные. Вроде живее пошла бота, да неиамного. Идет по цехам директор, отрит, из одной двери дым Ьлит. «Пожар», — мельк- *ло в голове. Подходит бли- і(, сльшіит спокойный говор, ьрилка... Мужики вроде Ьутились немного, но у Ва- ^ а все закипело: видно, к> не на минуту бросили ия- Ьумент, основательно уст- ились на отщых. Однако ержался, в дымовой завесе дядел знакомого рабочего, ^ и л ему: *— Петрович, закончишь Ьену, зайди ко мне. рам еще не знал, зачем чл: то Ли отругать, то ли іетоваться. Вернулся в бинет, стал думать, как ^овор повести, чтобы не >бу свою вылить, а к делу юч найти. «А, поди, ни одна т а к а я к у рилка на заводе, да в к аж дой — свой Петрович, почи ще директора руководит про изводством. Дойдет ли до коллектива то, что я в каби нете говорю, неизвестно, а вот Петрович к ак скажет , так и будет», — вот до чего до думался директор. Дал зада ние: собрать кадровых рабо чих. Пришли, недоумевают, что директору нужно. Петро вич немного смущен, но це ну себе знает: попробуй, пря- жміи такого! Оказалось, разговор буд ничный — п л ав горит! Вы полнить его уже невозмож но, но... нужно. Объяснил Глеб Алексеевич и ігро фон ды, и про себя, что ставит завод в такое положение. Из министерства не звони ли, там уже знали , что Ванаг план завалил. А люди сутками не уходи ли из цехов. На время верну лись ветераны завода — пен сионеры, тоже делали, что могли. Аврал? Да! Штурмовщина? Еще какая! — Но ведь безобразие, ес ли по большому счету? — сбиваю я вдохиовенный рас сказ Ванага. — Это ваше журналист ское дело придумывать назва ния, а люди действуют в тех обстоятельствах, в которых живут. Других, увы, нет. Вот было очередное «све жее дуновение» министер ской мысли: отдать завод ские ф абрики^ухни в обще ственное питание. Днем пусть там едят рабочие, а вечером — все желающие. Ванаг поспешил... нет, не отдать, посмотреть, к а к идут дела у ревностных исполни телей постановлений. В шта те столовой нет квалифици рованных наладчиков, что случись — вызывают, ждут, работа вся останавливается. Запчастей інигде не доста нешь дл я ремонта, да что там : лалшочка перегорит — проблема. А не дай бог, электрооборудование . отка жет — столовую закрывай . При заводе все, конечно, ре шается куда проще. Нет, не отдал Ванаг своих рабочих на милость общественного пи тания. Не послушался и при к аза расформировать подсоб ное хозяйство, кирпичный завод, прекратить строитель ство жилья хозяйственным способом. Путали : не. слома ешь кирпичный завод—мы те бя «под Хрущева» подставим. А тот, к ак известно, был ув лечен железобетоном и слы шать не хотел о кирпиче — «материале вчерашнего дня». Когда уже прижали совсем, заводик прикрыли. Но только успокоились в главке, Вапаг опять за свое: прикупил та кой же заводик, только в другой стороне, подальше от глаз. Коллеги-директора по хлопывали Ванага по плечу: — Ну, выговор тебе дозре вает в недрах министерства. Смотри, таких не любят, вы летишь с завода. И тут звонок заместителя міинистра, и опять за старое: К а к у тебя 'кирпичный- то заводик? А в совхозе урожайно? Сколько жилья контрабандой построил? — посмеивается, а Глеб Алексе евич, решив, что, видимо, с наказанием (каким?!) вопрос уже решен, держался с досто инством человека, ггравоту ко торого жизнь все равно дока жет: у меня все отлично, ра бочие довольны. Через некоторое время н а грянула министерская комис сия, а с ней целая делега ция руковедитёлей со всего Союза. Лриехаага учиться, как надо жить, чтобы поменьше ходить с протянутой рукой по респ^лика івоким и городским ведомствам. ОТ он — заводской аэродром. Все вро де бы обыкновенно, картина привычная для многих. Толь ко жиэнь аэродрома подчине на не расписанию, а «настав лению по производству испы тательных полетов». Так же, как и н а сотнях других аэро дромов, в хорошую погоду тут оживление, гул моторов: в зл етто сад ка , взлеттосадха , взлет... нет, в это невозможно поверить?! В мирное время, в мирном небе... ведь только что другие на таких же маши нах... только что он был с н а ми, смеялся, что-то планиро вал... И после этого, после траге дии, происшедшей у всех на глазах , самолеты снова я сно ва взмывают в небо. Необъ яснимо для многих: выбрать работу, связанную с таким риском. «Или все-таки погиб ших летчиков не так много?» — с надеждой спрашиваю Ва нага. Он опускает голову и глухо роняет: — Много. ,— И вы их всех знали лич но? В — Еще бы. Я ведь начинал здесь, на летно-яспытатель- ной станции. И до последних дней работы на заводе стан ция оставалась мь>им люби мым местом. Л-ь ■ не только для меня. Ведь именно здесь подводиаюя итог нсех усиатй коллектива — идет в небо новая машина. И оцевхи вы ставляет я е министр или еще к акой ^о начальник. Никто таких оценок не боится. Страшно смотреть друг другу в глаза , если «неуд» поставит небо. Агитация за качество просто неуместна, каждый сам по себе все скажет... ...К испытанию была подго товлена целая группа машин. На дворе сентябрь. К а к на грех, дождливый, хміурый. День з а днем ветер тащил над аэродромом низкие, тяже лые тучи. Летчики томились, поругивались. К полудню, наконец, засияло солнце. Правда, вдалеке еще видне лось несколько «наковалев» — так летчики меж собой на зывают темные грозовые об лака . И не только внешнее сходство с наковальней поіро- дяло это жаргоіинов словечко. Попробуй попади н а «нако вальню», не успеешь повер нуться, «молоток» появится, и тогда уж е точно — крыш ка тебе. Но н а этот р а з вроде все складывалось удачно. «Нако вальни» далеко, и ветер все уверенней теснил их к севе ру, полностью открывал не бо. Летная бригада оживи лась, стали собираться. И в самом деле вскоре раэрепш- ли взлет. Разрывая синеву осеннего неба, одна за дру гой серебристые птицы наби рали высоту. Услышав иэда- аіека несугцийся знакомый взлетный грохот, Ванаг по звонил н а станцию: — (Всех выпустили? — (Всех, Глеб Алексеевич. — Д ерж я в курсе. — Хорошо. Испытания успешно завер шились, машины начали воз вращаться к аэродрому, но... Вместо желанной площадки летчике» встретила целая кузница «наковален». Запро- сяли Толмачево, ' городской аэропорт — та же картина. Приборы на панели самоле тов п о к азь аали : беяэня на критической отметке. Нако нец возле Бердска, где стоя ла хорошая погода, яаішга подходящую площадку. (Ваяагу казалось, что часы в его кабинете остановились. Внутри, гдет-о в верхней час ти груди, словно сжалась какая-то пружина, расширя лась, давила, я е давала ды шать. Наконец зазвонил те лефон, директор поднял труб ку : — Сели, Глеб Алексеевич, все живы, машины целы, — по-воевному четко произнесли на том конце провода. Через минуту Ванаг уже мчался к месту события. З а чем? И без него будет все сде лано: летчики и машины те перь в безопасности, а ос тальное, как говорится, дело техники. Первое, что он увидел, донельзя грязные самоле ты : ни стекол, ни обшивки не видно, просто мастодонты какие-то, вылезшие и з гряз ной болотной тияы. — Где ребята? — спросил у первого попавшегося встречного на аэродіюме. Тот махнул рукой в сторону не большого рубленого домика. Подумал вдруг: к а к они гут, без документов, без денег. Отосрыл дверь, и его обдало знакомыми запахами обжи того дома: ароматы свежего обеда, чая, я... даже спиртно го. Компания пребывала в состоянии «невесомости» не только от выпитого «шампан ского», глаза блестеаш, гово рить тихо и опонойно они бы ли не в состояния. Хохот со провождал почти каждую шутку — все они казались чрезвычайно удачными. С по явлением директора веселье словно взорвалось с новой си лой. К акая тут субординация, какие згкявоки — все едино: плеть живая, живая! Обычно после посадки лет чиков качааш, подбрасывая в воздух, все, кто ожидал их возвращения на аэі>о.дроме. Лучше, пожалуй, свои чувст ва трудно выразить. «Как яе хватает сейчас этой привыч ной процедуры! — поідума- лось директору. — Сам бы их яа руки поднял...». (Пружина, засевшая в гру ди, желая распрямиться, сдав ливала горло. Он поеіхал до мой. Жена, с которой он про жил десятки лет, не только по повороту ключа в замке, не только по шагам и движениям мужа в прихожей узнавала его состояние. Но на этот раз что-то насторожило ее, вроде бы Глеб не злой — значит, все в порядке я а заводе, но что з а дыхание? Профессяо- нальяое медицинское чутье подброоиаю: болея. — Нет, что ты, у меня, как всегда, все в порядке со здо ровьем, — ответил он жене и пошел а ванную. Пружина наконец начала распрямлять ся, освобождая грудь, облег чая дыхание. Он легонько кашлянул, чтобы до конца освободиться от этого непри вычного состояния, и вдруг из горла хлынула кровь... «Хорошо, что жена дома, — успокоенно подумал он, — надо ведь это как-ьго остано вить». Через тр« дня уже был на работе. От приступа почти не остааюсь последствий. Види мо, через лопнувший сосуд организм его сделал естест венное кровопускание, кото рым когда-то в старину лечи ли добрую полови.ну болезней. И ДЕТ директор по за воду, а слух вперед него бежит. Уж узнают, мимо Удалой не пройдет, за- держагтся. А та, маленькая, гибкая, может н я е остано виться, не станет омы ваться от работы, если только-только приспособилась. Ведь такие места есть в машине, что клепку могут вести только, как она, худенькие, верткие. Но по скорости с ней я е срав нится никто. Директор пер вый раз увядал, глаз не мог оторвать. .— (Вы знаете, есть люди, которые могут любоваться закатом, к примеру. Хоть час просидят — такое удовольст вие. Д ля меня сам ая большая радость — видеть, к а к чело век с работой ловко управля ется. К акая бы она ни была, — наконец^о я вижу улыбку Глеба Алексеевича. Оценив столь незаметный, на первый взгляд, труд кле- палыцицы, директор поинте ресовался, к а к с кадрамя. Оказалось, яе очеяь-то люди держатся з а эту работу. Уз нал нормы — высокие. Но и их многократно перекрывает Раиса Оилантьевна Удалая. Покачал головой — это ж н а до, к ак ая фамилия у женщи ны! Поговорили с люуцзли, ре шили — достоин такой чело век высокой награды. бы ли н противники: клепки кле пать — 'не в небе летать. То же нашли героя — бабу с молотком, будто мужиков нет на заводе, да каких! И то правда, да и немало среди них уже награжденных. Надо ска зать, что н а других заводах, предприятиях, бывает, не ус пеют награду получить, а уже в Москву летит «телега» — не того, мол, наградили. На чка- ловском такого я е случа лось. Раису Оилантьевяу Удалую просто не знали, очень уж не заметная ее раЬІота. Не срав нить с летно-испытательной. А узнали — оценили: я е зря Звезду Героя получила. И та к ая работа таланта требует, не всякому в руки дается. Не всякий и заметит ее... ...Заводу яопоаяялось 50 лет, заканчивалась десятая пятилетка. В этот незабываемый день ч к а л о в ц ы , принаряжен ные, в орденах, заняли бар хатные кресла. Было, как обычно бывает на больших праздниках: добрые слова, награды, цветы. Чкаловцы, хорошо знавшие своего ди ректора, отмечали про себя: «сам» доволен, хотя ведь все надеялись, что завод получит правительственную награду, ан нет. Ванаг закончил свою речь, сел в ггреэндиум, аплодируя вместе со всеми тому, о чем говоріил. Лицо его сияло. Никто не знал, как распирала, жгла его радость, его тайна. Накануне вече ром он уже почти без на дежды позвонил в мянястер- ство. — Будет, будет твоему за воду орден, — услышал в трубке знакомый голос и не поверил своим ушам. — Да при чем тут я, аіххцям своим спасибо скажи , что заработа ли. ТТа а — Только не сейчас. Пос лезавтра все будет опублико вано в газетах. — Как?! Я не смогу на торжественном собрании объ- ЯЕВНТЬ о награде?! — Ни в коем случае. Ведь бумаги еще яе подписаны. «Вумага»! ...Успокоившись, Ванаг рассмеялся. В общем, ничего страшного нет, видно, условный рефлекс сработал: где нужна борьба с бумагой, требуется мобилизовать все силы. Напрасно он сжаакя, к а к пружина, тут ничего не поделаешь, да и нужно ли? Хотя, конечно, дорога ложка к обеду. Слово сдержал , нико му ничего я е сказал о том, что третий офѵген дл я завода — дело уже решеиное. А вскоре узнал, что ему са мому присуждена высшая н а града Родины — звание Ге роя. По заводу шел, отвечая на бесконечные поздравления, рукопожатия... Спасибо... СМасибо... Собравшимся управленцам после поздравлений строго на помнил: — Все-таки сегодня не все народный праздник. Давайте- ка работать. ...Ванаг требовал от специа листов хорошо развитого чув ства нового. Если убеждался, что нет игггервса у инженера к обновлению производства, расставаакя без сожаления. Всем памятен случай, когда, не справившись с заданием по модернизации станков, «слетел» с должности глав ный теіхнолог завода. — Вот, наверное, такие слу чая и рояадают слухи о ва шей резкости, горячности?.. Глеб Алексеевич посмотрел яа меня строго: — Отвечать надо з а то, что тебе поручено. ...На время войны студенче ская жизнь Глеба прерьаа- лась, он іработал я а авиастро ительном заводе в Казани. Однажды пришел приказ: за три месяца нужно в три раза увеличить производство дви гателей. Собрались специали сты, прикидывали и так, и этак : невозможно выпоагнить такое задание. Послали 0га- ашну обоснованное письмо, под которым около 90 под писей лучших инженеров и техников. Очень скоро все бы ли сосланы в штрафной ба тальон. — Поучительно? — всмат ривается в меня Ванаг. — Да... — тяну я, плохо понимая урок. То ага о само дурстве Стаашна он говорит, то ага о чем? — А к а к с за данием? — Вьшоашиаш. Через че тыре месяца. — Людей жаажо. — Жааисо? То-то же! А по чему бы директору одному не подписать то грамотное письмо? Нет, он спрятааюя за спинами этих аподей! «Кол лективное» решение. Решение — да, в ответствеиность за него доаіясна быть персонааіь- яая . Эту мудрость утеряли мы, вот я пошло-поехааю...— горячится Глеб Алмссеевич. И я решаюсь задать ему тот вопрос, который мучил меня в самом начале знаком ства: — А все-таки радя чего вы много лет биаиісь, стара- ашсь, продвигались? Что са мое дорогое было дата вас в работе? Что тешило? Слава? Награды? Власть? .— А вы представляете, что это такое, когда новый само лет поднимается в воздух? Обычно час взлета засекре чен: мало ага что может про изойти. Но информация слов но пропитывает аоэЕЗУх. Я на значаю взлет я откладываю, снова назначаю и снова пере ношу на другое время. Но как бы я ни крутил, в час взлета все «зритеаіьяые» мес та — вплоть до крыши и за боров — заняты людьми. С этим ничего не поделаешь. Видно, не я одив ради этого мига живу. И вот самолет поднимается, делает «круг приветствия». К ак идет! Про сто душа взмывает вместе с КИМ, растворяясь в небесной синеве... П 'М Д Т П Л Т Ш Г А

Мальцева В. Оценки выставляло небо_Советская Сибирь. – 1991. – 24 дек. – С. 3